После треша, попсы и кавер-групп, в Оперном театре наконец-то появилось нечто потенциально великолепное, а именно Хосе Каррерас. Увы, потенция исчерпала себя лет двадцать назад.

Тенор Каррераса был восхитительно душевным, а в начале 80-х – даже великим. Слишком сложные партии, вроде дона Хосе в Кармен, он не тянул, но был очень хорош. Возраст, однако, делал свое дело, и с оперного небосклона Каррерас давно ушел.

Потом было “Шоу трех теноров”, пользовавшееся грандиозным успехом у привыкшей к попсе публики, и Каррерас, уже после победы над лейкемией, представил себя публике заново – но уже не как крупного оперного певца, а больше на уровне эстрадного развлечения, смешивая простые оперные арии с популярными современными песнями. Именно в этом амплуа он приехал в Одессу.

С точки зрения высокого оперного искусства, выступление Каррераса не выдерживало никакой критики. Ничего похожего на великий оперный голос зрители не услышали. Голос знаменитого певца звучал откровенно грубо и хрипло, временами дрожал. Эстрадное исполнение было очень хорошим, в начале и на бис – даже энергичным.

Зрелище было грустным: очень пожилой человек, явно не в состоянии петь, утративший былую энергию, не способный к прежней теплоте и глубине исполнения, усердно и очень профессионально завораживающий публику своим опытом, отточенными манерами поведения на сцене, идеальным знанием своего ремесла. И это было ремесло: большую часть концерта Каррерас вел с высоким профессионализмом, но холодно, как робот.

Впрочем, все это не смутило публику: ведь при цене билетов от 50 до 250 долларов, редкий ценитель оперы мог попасть в зал. Публика понятия не имела, когда аплодировать и чему аплодировать вообще, делая это невпопад. В зале множество посетителей (зрителями их не назовешь) пользовались мобильными телефонами и снимали на камеру зачем-то со вспышкой. Каррерас даже не выдержал и прервал на секунду арию, чтобы спросить очередного такого посетителя, хорошо ли тот веселится.

Возвращаясь к цене билетов, можно отметить, что в своей жадности, и организаторы шоу, и администрация театра проигнорировали смысл существования галерки: возможность ценителям искусства почти даром попасть на любой концерт. На этот раз, билеты на галерку были по 50 долларов.

Персонал театра был на своем обычном уровне гомо советикусов: очереди в кассу, очереди перед входом, когда толпа должна была попасть через двоих билетеров и поэтому ожидала на морозе, многочисленные левые зрители, проведенные вахтерами и заполнявшие проходы. А площадка перед театром напоминала восточный базар по числу торговцев дисками и раздатчиков флаеров.

В довершение административной дурновкусицы, принесли недорогую корзину цветов, громко объявив, что она от мэра Труханова. Заявление звучало особенно неуместно в отсутствие ведущего – единственный посторонний текст во время концерта. Принести цветы лично мэр счел, вероятно, ниже своего достоинства – певец-то всего лишь оперный. Каррерас повел себя достойно, отточенным движением проигнорировав ненужный подарок. Дирижер, первая скрипка и примадонна цветов от мэра, как того требует этикет, не удостоились.

Пиком концерта было выступление на бис. Каррерас выступил целых четыре раза – внимание публики ему явно нравилось. Именно эти четыре композиции стали лучшими в концерте: в пожилом человеке проснулся тот самый Каррерас, и зрители услышали если не знаменитый голос, то не менее знаменитую энергетику когда-то великого певца.