У Юнга есть пророческое рассуждение о мессианской ментальности немцев, которая ведет к войне.
Куда менее известный Ральф Питерз заметил, что в конце получасового обругивания Америки, араб спрашивает, как получить визу.
Насколько нам известно, крестоносцев обуревала зависть перед легендарными сокровищами Востока.
Советские люди, победив Германию, быстро переключились на заискивающее к ней отношение.

Национальная психика ничуть не менее реальна, чем индивидуальная. Русский психотип основан на жертвенности православия, его самоуничижении. Жизнь, не законченная на кресте в той или иной его форме, прожита зря и даже грешна. Тут же верным становится и обратное: подходит любой крест, и казненные бунтари и разбойники превращаются в национальных героев.

Но обратная сторона самоуничижения – нарциссическая защита. Внешне, такой человек – чистый нарцисс, который не просто, как эгоист, сосредоточен на себе, но и стремится воткнуть себя в центр мира окружающих, занять зону комфорта каждого встречного.

Не ложно приписываемая русскому человеку злоба, не встроенная агрессия стоит за бесконечными “освободительными” войнами, которые Россия вела всюду, кроме, почему-то, Москвы. Тут и переход Суворова через Альпы, за который десятилетие спустя Наполеон отомстил походом на Москву, и Финляндия, Берлин, Корея, Ангола, Венгрия, Чехия, Афганистан – и, нынче, Украина. Ведь “интернациональный долг” русских на Донбассе ничем не отличается от него же в Афганистане.

Россияне действуют в рамках типичной нарциссической защиты, самолюбованием и агрессией прикрывая убежденность в своей ущербности по сравнению с развитыми странами. И никак не найдется лидера, который стал бы для них национальным психиатром – ни Лютера, ни де Голля.

Вадим Черный