Журналисты часто спрашивают меня о моем отношении к действующему мэру. Вопрос, конечно, провокационный, намекающий на мое участие в избирательной кампании Алексея Костусева. Тем не менее, вопрос заслуживает честного ответа. К сожалению, журналисты нередко цитируют мой ответ выборочно, корректируя его в соответствии с политическими задачами своего издания.

Действительно, мое участие в победе Алексея Костусева на выборах 2010-го года было значительным, хотя и далеко не определяющим. Оно начиналось от моего жесткого неприятия мэра Эдуарда Гурвица. Причины были и личные, и связанные с бизнесом, и политические. На тот момент моя конфронтация достигла такого уровня, что помогать на выборах я был готов любому альтернативному кандидату.

Между тем, Алексей Костусев выглядел фигурой весьма привлекательной. Он дважды был близок к победе на мэрских выборах в Одессе – в 1994 и 1998 годах. Он умеренно прилично вел себя на посту руководителя региональной программы приватизации. В Антимонопольном комитете он показал себя хорошим политическим игроком и компетентным управленцем.

С моей точки зрения, Костусев был для Одессы лучше Гурвица. Причина, прежде всего, в личным качествах. Гурвиц – жесткий и прямолинейный руководитель, который поругался даже с очень толерантным Русланом Боделаном. У меня не было сомнений, нет их и сейчас, что конфронтация Гурвица с не менее жестким, чем он сам, Эдуардом Матвийчуком быстро переросла бы в масштабный конфликт, который парализует городское хозяйство. Можно вспомнить и сложные отношения Гурвица с Кучмой, и полное игнорирование Гурвицем президента Ющенко. Подобная тактика в отношении Януковича не пошла бы на пользу ни горсовету, ни одесситам.

Важно отметить, что в такой конфронтации Гурвиц был бы прав: мэр обязан отстаивать независимость местного самоуправления. Но искушенный в дворцовых хитросплетениях Костусев мог бы наладить лучшие отношения с центральной и региональной властью.

По мере общения с Алексеем Костусевым я проникся к нему искренней симпатией. Он действительно хотел войти в историю Одессы добрыми делами. Совершенно необычно для кандидата, он действительно заботился об избирателях и буквально болел их нуждами, тщательно сортируя их обращения и требуя от подчиненных – тогда еще членов штаба – выполнить все поручения избирателей после выборов. Обсуждения эти шли в узком кругу, это не была игра на публику.

Алексей Костусев по-человечески хорош. Придя к власти, он не стал преследовать своих прежних врагов. Он старается помочь людям, раздавая даже больше помощи, чем может позволить себе горсовет. Он искренне заботится о нуждах и облике города, даже когда это идет в ущерб интересам близких к нему бизнесменов.

Там, где решение зависит лично от него, Костусев на высоте. Реструктуризация валютного кредита, блокирование попыток донецкого лобби овладеть Одессой, отказ от продажи основных должностей – все это можно поставить в заслугу действующему мэру. Однако работа в сложнейшем механизме горсовете – корпорации с бюджетом в 3 млрд – принципиально отличается от привычной Костусеву работы чиновника АМК. Количество переросло в качество; горсовет не просто больше АМК – он совсем другой. Множество центров влияния, водоворот разнообразных интересов, комплексность решаемых задач – все это требовало опыта крупного хозяйственника больше, чем чиновника.

Костусев оказался не готов к управлению ни городским хозяйством, ни феодальной клоакой горсовета. Будучи по натуре склонен к мирному урегулированию конфликтов, он не мог ни вести войну, ни угрожать ею. Особенно после Гурвица, подобное мягкое отношение провоцировало руководителей местных кланов сесть ему на голову. В похожей ситуации, Гурвиц за две недели подкупом и угрозами скрутил фракцию Партии регионов в новоизбранном горсовете. В силу партийной дисциплины и личной доброты Костусев не захотел аналогично поставить под контроль депутатов. Не отвечал он и на уколы со стороны губернатора. Не создал схемы взаимодействия с милицией.

Самое главное, Костусев допустил ситуацию, когда руководители кланов стали назначать своих чиновников “по квоте”. Такие чиновники подчиняются мэру лишь номинально. Их настоящая ответственность – перед хозяином своего клана. Мэр может уволить конкретного чиновника, но на смену ему придет другой назначенец из того же клана, за которым закреплено это ведомство. В результате, была утрачена возможность приказывать. Чиновники уже не трепещут перед первым вице-мэром, как они трепетали перед Ворохаевым, зная что по его представлению Гурвиц их немедленно уволит.

Клановые назначения привели к власти людей, далеких либо от городского хозяйства вообще, либо от требуемого масштаба. Ворохаев и Кучук не были положительными персонажами, но их управленческие способности нельзя сравнить с соответствующими членами нынешней команды, подобранными по принципу лояльности. Много чиновничьего мусора было и при Гурвице, но все же не до такой степени, как нынче.

В целом, городское хозяйство Одессы перестало существовать как целостный организм и превратилось в зону развитого феодализма, где мэр стал не верховным руководителем, а первым среди равных.