В отличие от Киева, в Одесской области официально зарегистрировано более 22,000 ВИЧ-инфицированных. В реальности, их количество значительно больше.
Даже официальные цифры означают, что более 1% населения заражено ВИЧ. Область перешагнула порог эпидемии. Уровень заболеваемости один из самых высоких в мире, не считая Африки.
Еще больше число носителей гепатита С. При стоимости лечения свыше 30,000 долларов, этот вид гепатита является на практике смертельным заболеванием.
По оценкам, в США и Великобритании 75% носителей ВИЧ знают о своем заболевании. В Кении, информированы всего 20%. Можно предположить, что в Украине не более трети носителей знают свой статус. Отсюда следуют цифры, в которые трудно поверить: 3% населения Одесской области заражены ВИЧ, 5% гепатитом С. Учитывая случаи заражения обеими инфекциями одновременно, около 6% населения носят в себе смертельную угрозу.
Носители инфекции не распределены равномерно от младенцев до пенсионеров, а сосредоточены в средней возрастной группе. Уровень заражения ВИЧ и HepC в ней зашкаливает за 10%. Один из каждых десяти сексуальных партнеров, один из каждых десяти доноров крови смертельно опасен.

Количество имеет значение. Толерантность, которую могут позволить себе цивилизованные страны с низким уровнем ВИЧ, не может позволить страна с расширяющейся эпидемией. Баланс прав больных и здоровых в данном случае находится на стороне здоровых из-за огромной опасности больных.
Во все времена общество принимало жесткие меры против эпидемий. Необходимы ли они сейчас или борьба со СПИДом превратится в охоту на ведьм? Рассмотрим три основных способа заражения.
С распространением одноразовых шприцов, уровень заражения наркоманов устойчиво снижается. Кроме максимального снижения цен на шприцы, общество бессильно что-либо сделать.
Переливание крови остается мощным источником заражения. Не зря в роддомах советуют брать кровь у родственников: банки крови сплошь оказываются зараженными. Не удивительно: донорами зачастую становятся маргиналы, зарабатывающие этим на жизнь, и при сдаче крови никто их не проверяет. Рецепт понятен: необходимо обязать доноров предоставлять свежие справки о тестировании, а заодно наладить надежную систему выдачи таких справок.
Вопреки страшилкам, из всех видов секса только анальный опасен в плане передачи ВИЧ, и в основном для пассивного партнера. Вероятность заражения оценивается в 0.5% при каждом контакте. По понятной причине, этот риск резко выше у подростков. При этом виде полового контакта вероятность повреждения презерватива весьма высока. Учитывая значительное число партнеров, риск заражения крайне серьезен. (Его легко прикинуть: занимаясь анальным сексом раз в неделю с 16 до 46 лет, т.е., 1560 раз, при уровне заражения 10% и вероятности заражения 0.5%, у пассивного партнера шанс заражения составляет 75%.) Поскольку на протяжении всей человеческой истории вопли моралистов против разврата и содомии не увенчались успехом, то можно констатировать отсутствие разумных способов снизить риск заражения половым путем. Вокруг этого способа передачи и ломаются копья дискуссии о гражданском статусе ВИЧ-инфицированных.

Сначала о хорошем. Выбор презерватива играет большую роль, чем выбор партнера: вероятность повреждения меньше, чем вероятность встретить инфицированного. Но далее начинаются проблемы в цифрах. Вероятность заражения в 0.5%, используемая врачами по всему миру, основывается всего на двух исследованиях: 1992 года (только 563 пары) и 2002 года (статья в журнале STD не содержит ссылок на методы). Приводимая ими вероятность, таким образом, умозрительна и, вполне вероятно, резко занижена. По крайней мере, вряд ли кто-то рискнет заняться сексом с носителем ВИЧ-инфекции, поверив низкой вероятности заражения в 1/200.
Столь же неоднозначны и данные об уровне повреждения презервативов. Исследования показывают, что результаты (естественно) зависят от практики использования: те участники, у кого презерватив порвался один раз, со втрое большей вероятностью испытают ту же неприятность снова, а после второго инцидента вероятность вырастает почти до 10%.
В целом, можно сформулировать так: обществу гораздо эффективнее повышать качество презервативов, чем ограничивать права носителей ВИЧ, однако при нынешнем качестве презервативов и числе носителей ВИЧ, вероятность заражения в течение жизни для женщины, практикующей анальный секс, является чрезвычайно высокой.

Есть одно критическое исключение: молодежь. Вероятность передачи при половом контакте резко выше, а презерватив используется далеко не всегда. Точных цифр не знает никто, но обе этих тенденции несомненны. Без использования презерватива половой акт даже с незначительным выделением крови ведет к заражению. И это приводит нас к проблеме ВИЧ-инфицированных детей в школах.
Масштаб проблемы понятен из статистики: уровень заражения ВИЧ и гепатитом С в 6% позволяет утверждать, что в среднестатистическом классе из 30 человек один ребенок заражен ВИЧ и еще один – гепатитом.
Кроме вероятности, существуют и абсолютные цифры. Прикинем. В школах Одесской области около 120,000 детей в возрасте сексуальной активности. Из них около 7,000 заражены ВИЧ и HepC. Допустим, они занимаются сексом раз в месяц. При вероятности заражения (с презервативом) 0.5%, это сорок случаев заражения ежегодно.
Моралисты предлагают уговаривать подростков не заниматься сексом. Но моральные основания для подобного ограничения весьма приятного времяпрепровождения остаются туманными. Религиозные основания найти легче, но мы живем в секулярном государстве. Активисты требуют обучать использованию презервативов. Тоже сомнительная идея, когда в цивилизованном мире их вытесняют уже совершенно безопасные контрацептивные таблетки и, на непредвиденный случай, высокоэффективные антибиотики.
Но допустим даже невозможное, что школьников удалось убедить тотально пользоваться презервативами. Все равно остается высокая вероятность заражения при его повреждении, а также небольшая вероятность при других видах контакта: драки или укуса до крови, смешивания крови в игре “братья навек”, незащищенном оральном сексе. Вероятность мала? Несомненно. Но кто из активистов, кричащих что носители ВИЧ не представляют опасности для окружающих, согласится быть ими укушенным или заняться незащищенным сексом?
Здесь включается глубочайший рефлекс, который является предметом теории ритуальных загрязнений. Вспомним, что во многих религиях предмет считается загрязненным даже при ничтожно малом загрязнении. Есть и пример для атеистов: наполните стакан человеческими испражнениями, опустошите его, вымойте кипятком, продуйте паром и повторите процедуру мойки несколько раз. Никаких следов нечистот на стакане объективно не останется, однако пить из него никто не станет. Эволюция встроила в нас механизм психологического сопротивления даже гомеопатическим дозам токсинов. Аналогично, нам крайне дискомфортно находиться рядом, а тем более вступать в потенциально опасный контакт с носителями смертельной инфекции. Нужно ли ломать этот мощнейший безусловный рефлекс в угоду политическим активистам?

Небольшая вероятность передачи инфекции через поцелуй оставляет моральные терзания. Как может порядочный человек, зная о своем заболевании, целовать любимую, рискуя ее заразить? Отсюда два варианта: либо ВИЧ-инфицированный сам себя подвергает остракизму, либо ведет себя подло. Большинство зараженных выберет второй вариант. Даже если инфицированный субъект предупредит партнера об опасности, то ситуация будет не лучше: стремясь проявить великодушие, здоровый партнер продолжит контакт, а потом месяцами будет терзаться в ожидании анализа.
Неправдивы и безответственны заявления, что антиретровирусная терапия исключает риск заражения. Если бы это было так, то почему бы на Западе умирали ВИЧ-инфицированные знаменитости, которые получают лучшее лечение?
Заявления о низкой инфекционной опасности ВИЧ не подтверждены серьезной статистикой. Дело в том, что носители ВИЧ являются очень разреженной группой, а потому любые выводы находятся на уровне статистической погрешности. Никто никогда не проводил тотального обследования школьников, вместе с которыми учатся анонимные носители ВИЧ. “Не обращались к врачу – значит, здоровы,” – вот логика таких статистических исследований.
Не лучше обстоят дела и со статистикой среди взрослых. Так, в США известен один случай, когда ВИЧ-инфицированный стоматолог заразил шестерых пациентов, но ни одного случая, когда инфицированные пациенты заразили стоматолога. Вера в подобную статистику противоречит здравому смыслу: неужели ни один носитель ВИЧ, даже с полным ртом крови при хирургических процедурах, не заразил своего лечащего врача? Ответ, как и в предыдущем случае, заключается в методе сбора информации: врач не догадывается о своем заболевании, следовательно, он здоров.
Статистика заражений, сомнительная даже в развитых странах, не применима к Украине. Дело в том, что при богатой медицине ВИЧ-инфицированные постоянно принимают ингибиторы, что снижает их вирулентность на 80-95%. В Украине же стоимость лекарств такова, что мало кто из инфицированных их принимает, тем более в нормативном ежедневном режиме. Даже те, кто могут позволить себе такие лекарства, принимают не то. Известно, что ретровирус очень быстро адаптируется к терапии, поэтому для ингибирования используется коктейль из трех базовых лекарств плюс дополнительные препараты. Состав коктейля должен постоянно обновляться. В Украине этого не делают в силу не только дороговизны, но и отсталости медицины. Поэтому носители ВИЧ в Украине в десятки раз опаснее, чем в развитых странах.

Общество спокойно относится к изоляции больных даже тривиальными заболеваниями вроде кори. Дети с ОРВИ не ходят в школу, хотя их вирулентность на расстоянии одной парты является чисто теоретической. Никто не говорит, что карантин нарушает права больных. При полумифических эпидемиях гриппа всюду развешаны плакаты о необходимости осторожного общения с больными. В общественных туалетах распространены бумажные сиденья, несмотря на полную, давно доказанную невозможность заразиться чем-либо таким образом. В подавляющем большинстве случаев, общество параноидально относится к инфекциям. Что же особого в ВИЧ?
Для ответа на этот вопрос обратимся к опросам. Люди гораздо более склонны изолировать носителей гепатита С, нежели ВИЧ. Можно предположить, что изначально на Западе ВИЧ был “элитарной” болезнью. Его основные пути передачи – наркомания и гомосексуализм – весьма распространены среди творческой элиты. Кроме того, ВИЧ экзотичен. Эти факторы и сформировали своего рода снобистское отношение к ретровирусу.
Важно и то, что ВИЧ не проявляется внешне. Эволюция научила нас реагировать на внешние признаки заболеваний, но не медицинскую справку. Представьте носителей ВИЧ с разложившимися носами, как при третичном сифилисе: несомненно, поддержка их изоляции вырастет в логарифмической прогрессии.

Слова имеют значение. Активисты кричат об аморальности дискриминации больных. Тут спорно каждое слово.
Мы уже видели в примере с ОРВИ и корью, что изоляция больных является общепринятой нормой.
Изоляция не является дискриминацией. Дискриминация есть лишение какого-либо права. Но есть ли у больных право находиться среди здоровых?
Даже если безосновательно говорить о дискриминации, то либеральная теория права устанавливает ее четкие границы: расширение свобод ограничиваемого индивидуума существенно нарушает интересы подавляющего большинства общества. Понятно, что определенные меры в отношении носителей ВИЧ удовлетворяют такому критерию. В этом баланс между правом инфицированного на жизнь в обществе и правом общества ограждать себя от опасности.
Регуляторные меры принимаются в отношении не больных, а источников заражения. Например, никому не придет в голову требовать изоляции больных вегетососудистой дистонией. В то же время носители ВИЧ, технически, не являются больными до развития у них СПИДа. Ограничивать поведение человека из-за его болезни – глупо и аморально; делать то же самое из-за опасности, которую он представляет для окружающих – совершенно естественно.
Активисты любят напоминать о Германии. Они не знают, чем именно занимались в Германии 1930-х. Там убивали больных, которые не представляли опасности. Здесь рассматривается возможность изолировать в максимально комфортные условия распространителей смертельной инфекции.
ВИЧ-инцифированные зачастую не виноваты в своем заболевании? Ах, если бы вина имела хоть малейшее отношение к несчастьям человека. Все мировые религии пытались объяснить, почему страдают невинные люди. В более прозаичном примере, дебил не виновен в том, что он таким родился, – но дебилы учатся в отдельных школах. А девушка, которая не родилась красавицей – неужели общество должно обеспечить ей выигрыш на конкурсе красоты?
Болезнь не порождает специальных прав. Никто не обязан хоть на йоту рисковать своей жизнью, чтобы сделать жизнь носителей инфекции более комфортной. Общество не обязано оплачивать лекарства для ВИЧ-инфицированных, особенно когда оно не может оплатить в сотни раз более дешевые лекарства в больницах и станциях “Скорой помощи”. Это задача с ограниченными ресурсами: имея определенную сумму в бюджете Минздрава, как ее эффективнее расходовать? Ответ очевиден: так, чтобы минимальными затратами максимизировать число здоровых людей, а не баснословными затратами продлить жизнь носителей смертельной инфекции. Впрочем, Украина могла бы, подобно африканским странам, нелегально копировать патентованные ингибиторы, прикрываясь собственной бедностью и эпидемической ситуацией. Тогда лекарства для ВИЧ-инфицированных стали бы очень дешевыми.

Конечно, нельзя исключить все риски для детей, но риск заражения ВИЧ существенен. Нынешняя ситуация в школах не выдерживает критики. Носители ВИЧ и гепатита С не просто находятся рядом со здоровыми детьми, но находятся анонимно. Воспитатели, учителя, врачи не знают источников заражения, не могут принять адекватные меры предосторожности. Каково медсестре детсада, которая знает, что среди ее подопечных есть носитель ВИЧ, но не знает, кто именно? Каково родителям здоровых детей?
Выбор толерантности – выбор моральный, он может приниматься только на уровне индивидуума, а не общества. Родители, дети должны знать, кто именно является источником ВИЧ, а уж дальше активисты вправе их убеждать, что этот источник не опасен, и родители и их дети смогут выбрать модель общения с ними сами, осознанно, а не в силу того, что их держат в неведении. Где это видано, чтобы дети, которых всюду защищают особо, подвергались опасности, не зная об ее источнике?
Потенциал для остракизма инфицированных является реальной проблемой. Но не менее реальна и опасность для здоровых. Страх остракизма, впрочем, гораздо сильнее в нынешней системе, когда источник заражения скрывается, живет в постоянном страхе разоблачения, притворяется здоровым, с детства приучается быть угрозой для окружающих и не сообщать им об этом. Он скорее заразит других, чем разоблачит себя. Он ненавидит здоровых, нормальных детей, от которых он вынужден скрывать свое заболевание – и это еще в том случае, если родители сообщили ему о болезни. Напротив, информированность о носителе заболевания, понимание четких правил общения с ним сняло бы существующее напряжение и в большинстве случаев обеспечило нормальное сосуществование.
На фоне громогласного осуждения редких случаев остракизма процветает обратная ситуация: ВИЧ-инфицированные сознательно ставят под угрозу здоровье других. Где стоматологи для больных СПИДом? Нет, они ходят к обычным врачам, скрывая свое заболевание. Больные ВИЧ и гепатитом С массово сдают донорскую кровь как легкий способ заработка. Они ходят в обычные парикмахерские. Вдумаемся в абсурдность ситуации: парикмахер может отказать в обслуживании грязному клиенту, но не клиенту с ВИЧ. Снова и снова: каждый человек вправе сам выбирать уровень контакта с инфицированными; кто-то готов бриться с ними одной бритвой. Но государство не должно навязывать определенный, тем более очень тесный, уровень контакта, тем более делать этот контакт анонимным.

Решение должно отражать необходимость жестких мер для борьбы с эпидемией. Тестирование не должно быть анонимным. Если ВИЧ-носитель скрывает свое заболевание от врача, то уж тем более он не скажет случайному партнеру. От тестирования в такой ситуации нет общественной пользы.
При позитивном тестировании должна включаться уголовно-следственная процедура поиска источника заражения, а также возможных жертв, заразившихся от данного носителя. Обязательно нужно проверять детей и супругов ВИЧ-носителей.
Тестирование при беременности должно стать обязательным, а не рекомендательным, как сейчас. Выдачу фиктивной справки о сдаче анализов нужно преследовать как обычное уголовное преступление, должностной подлог.
Как предупредить об опасности заражения в реально опасных случаях, в то же время не подвергая ВИЧ-инфицированных ненужному остракизму в бытовых ситуациях? Простым решением является нанесение небольшой татуировки в области предплечья. Эта метка будет видна при половом контакте или сдаче донорской крови.
Инфицированных детей целесообразно изолировать в отдельные школы. Да, это обидно для них, поэтому следует максимально компенсировать это неудобство: например, повышенным финансированием. Пусть это будут самые лучшие школы. Тут даже не изоляция, а пребывание в среде таких же инфицированных – которых вполне достаточно, чтобы сформировать целые школы. В них никто не захочет преподавать? То есть, опасность заражения все-таки есть, и активисты признают, что знающий об опасности учитель не захочет находиться с такими учениками. Иначе, если опасность заражения от одного ученика ноль, то она будет ноль и от тысячи учеников. Учителей в такие школы можно набирать из числа активистов, утверждающих, что бытовой контакт с носителями ВИЧ и гепатита С не опасен.

У общества есть одно мерило морали – религия. Книга Левит, глава 13: прокаженный должен жить вне селения. И это при том, что проказа в тысячи раз менее заразна, чем ВИЧ.
Евангелие от Луки, глава 17: прокаженные пришли к Иисусу для исцеления, и даже он разговоривал с ними на расстоянии.
В Талмуде рассматриваются два вида милосердия: правильное и так называемое “милосердие глупцов”. Его примером назван пастух, который нашел волчонка и выкормил его. Тот вырос и стал убивать овец.

Нынешняя толерантность к ВИЧ-инфицированным является продуктом не сопереживания, а политической теории. Эта теория принудительно тестируется на здоровых людях, в том числе на детях.
С позиции морали, верно будет идентифицировать носителей летальных инфекций и обучать население сочувствию, толерантности и правилам общения с ними – а не держать здоровых в неведении о смертельной опасности рядом.

Вадим Чёрный