История Игоря Маркова не имеет ничего общего с политикой. Лишение его депутатства и последующее задержание никак не связаны с его про-российскими высказываниями. Напомним, что на своем последнем заседании г-н Марков прекрасно проголосовал за пакет евроинтеграционных законов.

Проблемы г-на Маркова с правящим режимом связаны даже не с бизнесом, а сугубо личные. Он нанес глубокое оскорбление одному человеку, нахамил двум другим и неприлично общался с еще одним. Достаточно сказать, что последние трое – ведущие персоны в правящей группе. Вполне естественно, что эти люди, имея более чем достаточные возможности, прореагировали на оскорбления.

Можно полагать, что г-н Марков неадекватно воспринял свой статус нардепа как лицензию на пренебрежительное отношение, забыв о том, что подлетев к солнцу, нужно вести себя еще осторожнее, ибо восковые крылья могут расплавиться.

Со всей массированной рекламой, на защиту г-на Маркова под УВД, а затем под обладминистрацию вышло от силы пару сотен бесплатных участников. Это отнюдь не упрек ему, а констатация того факта, что никто ни за кого не собирается вступаться. Даже за Ю.В.Тимошенко сидят в палатках за деньги, и трудно рассчитывать, что за г-на Маркова будут драть глотку бесплатно. Можно вспомнить, что при осаде УВД только жена г-на Маркова рискнула своим автомобилем запереть вход в здание.

После нескольких задержаний лоялисты г-на Маркова будут вести себя еще осторожнее. А с потерей им бизнесов число лоялистов резко сократится.

Впрочем, г-ну Маркову не на что жаловаться – ведь он тоже не поднимался защищать ни диссидентов, ни прессуемых бизнесменов. Есть и другая причина для спокойствия г-на Маркова: ведь он применял те же методы по отношению к своим оппонентам – засадив, например, партнера по компании “Гелиос”.

С позиции морализма, задержание г-на Маркова не имеет отношения к восстановлению справедливости. Достоин ли похвалы водитель, который случайно раздавил преступника? Правильно будет рассмотреть ситуацию под иным углом.

Марков был задержан по обвинению в совершенно реальном преступлении: жестоком, неспровоцированном избиении безоружного, немощного демонстранта, а не присутствовавших в начале демонстрации качков. Тот факт, что г-н Марков действовал по политическим соображениям, только усугубляет ситуацию, поскольку свобода политического самовыражения создает дополнительную юридическую защиту даже для мерзких националистов. Кстати, еще вопрос, сильно ли отличаются взгляды г-на Маркова от тех самых ультра-националистических.

Аргумент действует и с другой стороны: ответственность лидера политической партии, с точки зрения теории морали, всегда выше, нежели ответственность рядового гражданина за те же действия. Публичные фигуры оцениваются по более высокому стандарту если не юриспруденции, то нравственности.

Действительно, многочисленные стычки на около-политической почве зачастую игнорируются правоохранительными органами, но только потому, что будоражить горячие темы никому не хочется, да и доказывать в суде обстоятельства массовой драки обычно нелегко. Можно сказать, что участники таких драк проходят “под радаром” украинской имитации правосудия.

Открытое же насилие властью все-таки не поощряется. Здесь можно вспомнить и сложности Алексея Козаченко, который вынужден был настаивать на самообороне, и уголовное преследование младшего Ландика. Марков же открыто похвалялся нападением на националистов, используя этот факт для раскрутки своей новой партии.

Марков не подвергается избирательному правосудию. Преступление, в котором его обвиняют, не является общепринятым ни в обществе, ни в его сословии.

В приватных беседах прошлых лет, милиционеры утверждали, что им не дают задержать г-на Маркову по факту нападения. В целом, преступление было явным, реальным, циничным. Власть не выдумала в отношении Маркова пустых обвинений, как в ряде других случаев.

Маркова не задерживали ранее по тому же обвинению в силу коррупционных преференций. Даже если считать их, вопреки очевидным примерам Козаченко, Ландика и других, “классовым правом” около-политиков, то г-н Марков добровольно вышел из этого круга лоялистов, переругавшись с его лидерами и открыто выступая против режима.

Сейчас эти преференции были сняты. На него не наехали по беспределу за несуществующие нарушения, а сняли защиту от вполне реальных преступлений.

Ситуацию можно сравнить с утратой депутатской неприкосновенности.

Вадим Черный