В Украине наблюдается торжество феодализма. Это классический и редчайший случай отката развитого общества на одну-две исторические эпохи назад.

Я писал недавно о донецкой системе назначения чиновников, когда прежняя система какой-никакой выслуги и формирования профессионального чиновничьего класса сменилась на продвижение по лояльности. Причем, отсутствие контроля над чиновниками и произвольное уголовное преследование – это просто картинка из времен абсолютизма.

Или сегодняшний репортаж о доме Иванющенко на 35га. Это же эпоха дворцов в чистом виде. Уничтожение среднего класса, расслоение доходов.

Или свежие уголовные нормы. Ответственность за клевету есть во всем мире, но она гражданская, не уголовная – потому что квалификация клеветы лишена той черно-белой однозначности, которая отличает уголовное преступление от гражданских правоотношений. И в цивилизованных странах не бывает ответственности за клевету против политиков, потому что общественный интерес в их разоблачении превышает их личные неудобства даже от лжи. И это позиция Европейского суда.

Голосование большинством без учета мнения оппозиционного меньшинства – это конец демократии, которая основана вовсе не на голосовании, а на необходимости договариваться с меньшинством. Иначе в США до сих пор было бы рабовладение.

Заочное уголовное производство – это прямое нарушение основополагающего права подсудимого на защиту, высказывание аргументов в свою защиту. Это осуждение феодалом своего раба, когда рабу сообщают о приговоре экзекуторы.

Как принято в феодальном обществе, Украина катится к изоляции. Это не только ориентация на одну Россию вместо всего ЕС, но и решение резко усложнить налогообложение общественных организаций, получающих иностранную помощь. Базовый принцип налогообложения – взимание доходов с хозяйственной деятельности. Обложение общественных организаций – нонсенс, а в данном случае – запугивание.

Украина вернулась на столетия назад новым законом об амнистии, который установил одинаковые скидки для активистов и милиционеров. Вся история либерального общества – это история ограничений власти. Хулиган, ударивший старушку, и милиционер, ударивший старушку – это два совершенно разных преступника, и милиционер заслуживает значительно более сурового наказания, поскольку к представителям власти применяются более высокие требования. Именно на уверенности общества в сравнительно высокой морали милиционеров основывается готовность общества делегировать им репрессивные функции, готовность избирателей подчиняться этой делегированной силе.

Запрет на участие в массовых акциях в шлеме – издевательский. С повязкой – возможно. В маске – скорее всего, да; хотя во многих странах демонстранты выступают в масках. Но шлем нужен, чтобы защититься от незаконных ударов дубинкой по голове – милиция не имеет права так применять дубинку. Недовольным властью закрывают возможность элементарной самозащиты. Собираются запретить и травматическое оружие. Как при феодализме, холопы не могут защищаться.

Что самооборона? Режим запретил даже *знать* о своих преступлениях. Сбор информации о коррупции судей и милиционеров стал уголовным преступлением. И судить за него будут в закрытом заседании, потому что дело касается конфиденциальной информации.

Наказания за покушение на власть утратили адекватность: изъятие автомобиля за всего лишь езду в колонне активистов. Для большинства населения Украины, автомобиль – самое ценное движимое имущество, и они должны нести эту огромную утрату просто потому, что они в составе колонны автомашин выразили свою гражданскую позицию. Сам факт политической направленности акции в цивилизованных странах освобождает от ответственности, потому что общество заинтересовано в протестах меньшинства, чтобы большинство не узурпировало власть. В Украине же большинство протестует против ничтожной кучки.

В теории, такой исторический разворот не может быть долговременным.

Вадим Черный