Зам.директора Музея Западного и Восточного искусства Людмила Сауленко в разговоре с журналистами назвала “Поцелуй Иуды” авторской копией Караваджио.

Что неудивительно для кандидата филологических наук, коим является г-жа Сауленко. А вот зам.директора художественного музея по научной части должен был бы видеть огромные отличия спорной картины от техники великого Караваджио. Картина попросту грубая, резко отличающаяся от оригинала.

Комментарий эксперта:
“История появления этой работы в музее довольна дефективная – подумайте, ведь в 19 веке этот великий итальянец ценился не меньше, чем сегодня, и вдруг Великий Князь одаривает одесское училище этим шедевром. В Эрмитаже только одна работа этого автора, а именно “Юноша с лютней”. По всей видимости, у Великого Князя она проходила как копия работы, с которой учащиеся одесской рисовальной школы под руководством Костанди (не бог весть что) могут снимать копии, что входит в обязательный учебный процесс.

Далее при организации музея картина в него попадает, но Теофил Фраерман, единственный в тот период ученый, а главное великолепный художник, руководившим долгие годы музеем, ничего не говорит о великом итальянце, и она находится в музее под “школа Караваджио”, что означает только стиль великого мастера. Кажется, ее даже не эвакуировали во время войны, и надо сказать, что ее техническое состояние еще в 70-е годы было весьма приличным, это говорит о более позднем создании работы.

В 1954 году искусствовед Мелентьева из изобразительного музея имени Пушкина, будучи в Одессе, высказала идею, ничем не подкрепленную, что это может быть сам автор – имейте ввиду, что в музее изобразительных искусств имен Пушкина нет работ Караваджио. Кстати, после этого стали писать “школа Караваджио”, до этого просто была подпись- “Поцелуй Иуды, западноевропейская школа, 18 век”.

В 1974 году Ильин (искусствовед музея) и Серафим Чаркин (художник) вывозили работу в Италию, но ответ был сугубо отрицательным, причем было отмечено, что это копия с работы Караваджио более позднего периода с нарушением колористического фона и композиции.

И уже в начале 2000-х годов началась истерия, что это Караваджио, активно проводимая бывшим (умершим) директором музея и Сауленко.

А в 2007 году вдруг за спонсорские деньги была произведена реставрация работы со снятием ее с подрамника, что огромная утрата для целостности красочного слоя очень старой работы (любой). Производилась она Владимиром Ивановичем Цитовичем, рестаратором Украинского центра реставрации в Киеве, но делалось это в Одессе, в частном порядке за спонсорскую помощь, оказанную Юрием Масловым, тогда возглавлявшим одесское отделение Укрсоцбанка. Все мы содрогнулись: если это работа Караваджио или иная любая работа периода 16 века, то ее должны были реставрировать коллективно, с обязательным консультативным советом в Киевском центре реставрации, а не так – сняли и вскрыли лаком. А кроме того, явилась мысль – если реставрируют – то может меняют холсты (увы, криминальность в нашем сознании укоренилась), и это естественно, ведь так поступали со многими известными полотнами, которые крали в мировой практике. И вскоре ее украли, и Одесса стала первой в таблоидах.

Слухов было много, в том числе , что надо было срочно украсть копию, чтобы не выявили – хотя кому выявлять – школьникам на экскурсии? А дальше был фарс с погонями и министрами…

В Европе в каждом захолустном музее , да и кое у кого дома висят подобные копии религиозной живописи.

Фонд Michelangelo Merisi da Caravaggio не считает эту копию даже школой самого автора, а написанной последователями (школы в прямом смысле-то и не было).

Кроме того, в ноябре-декабре 2011 года в Москве в Музее изобразительных искусств имени Пушкина проходила выставка Michelangelo Merisi da Caravaggio, где было представлено всего 11 работ, но никто об одесской работе и не вспоминает.

Директор музея Островский и его зам Сауленко продолжают внедрять в мозги неучей о великом Караваджио из Одессы.

Это только квинтэссенция длинной истории желания обладать Чем-то, и благодаря этому быть Кем-то.”

Что касается г-жи Сауленко, то ее счастье в том, что окружающие ее чиновники от культуры понимают в Караваджио еще меньше, чем она, а необразованные журналисты перепечатывают ее плоские и очень похожие рецензии на современных украинских художников.

Необходимо сказать, что г-жа Сауленко – прекрасный человек, но к вопросу о подлинности Караваджио множество ее положительных качеств не имеют никакого отношения.