Экологическая инспекция по охране Черного и Азовского морей занимается явным, общеизвестным террором в портах региона. Даже по меркам украинской коррупции происходящее в одесской области выходит из ряда вон.

Экологи живут “с водички”: то есть, простую воду превращают в деньги. Как это происходит: морское судно, будучи без груза, имеет малую остойчивость и осадку, поэтому может опрокинуться и плохо держит курс. Чтобы избежать этого, судно в специальные танки (обычно это балластные танки двойного дна) принимает балласт вместо груза и глубже сидит в воде. В зависимости от тоннажа, принимается от 1,500 до 10,000 тонн воды.

Когда судно приходит в порт и берёт груз, то эту воду нужно слить за борт. Иначе на количество имеющейся на борту балластной воды судно недоберёт груза. А по украинским законам балластную воду в порту за борт сливать нельзя: нельзя, но за деньги можно. Ставка взятки обычно составляет 1 доллар за тонну слитой воды.

Воду можно было бы слить и перед заходом в порт за 12-мильной зоной, но здесь на сцену выступает лоцманская служба – отказывается заводить судно в порт с малой осадкой, без балластной воды. Таким образом, экологи работают в тандеме с лоцманами: без балластной воды в порт не зайдешь, а зайдя в порт, воду не сольёшь, пока не позолотишь ручку. Конечно можно было бы слить воду в cпециальные береговые приемные емкости, чтобы потом обработать ее, обеззаразить и передать природе. Ведь в балластной воде могут быть бактерии и и микроорганизмы со всего мира. Но тогда сборы за прием балластной воды пойдут в доход государству на экологию, а экологи останутся без мзды.

Установить размеры портовых взяток очень легко: достаточно сравнить судовую кассу в порту выхода (например, в Стамбуле на момент выхода из порта, “money cash” в капитанской кассе равняется $4,000, а в Одессе из этой суммы остаются лишь $50) и в порту прихода. Вот эта разница и уходит в карман портовых взяточников. Ведь не на проституток же и шампанское потратил капитан 3.950 долларов из служебной кассы? Проверяется это очень легко – достаточно попросить у капитана снять копии таможенной декларации и финансовых отчётов в судоходную компанию.

Но никто этим никогда заниматься не будет.

Вот что пишут эксперты на одном из англоязычных форумов:

“Нам рассказывают, что на 80-85% судов, заходящих в эти порты, балластную воду объявляют зараженной. Мы не знаем ни об одном случае, чтобы судно покинуло порт и отправилось сливать балластную воду вне 12-мильной зоны. Обычно агент договаривается с государственной экологической службой о сумме штрафа за слив балластных вод в акватории порта. Проблема в том, что в большинстве случаев агент работает на фрахтовщика и не заботится о снижении штрафа в интересах судовладельца. Более того, ходят слухи, что агенты работают в паре с сотрудниками экологической службы, и делят суммы штрафов.

Первоначально объявляемые суммы штрафов — обычно на уровне десятков тысяч долларов. В одном случае, был назван штраф в $50,000. После торговли этот штраф был снижен до 1,500 и, как нам сказали, 3,500 уплачено должностному лицу (у нас нет доказательств).”

А вот отчет капитана, зашедшего в Одесский порт:

“Власти не дураки. Все переговоры происходят через агента. И то, агент увёл меня к себе в каюту, нацарапал молча расценки на клочке бумаги, которую потом же и забрал, ввиду того, что какого-то там агента уже посадили и он светиться не хочет. Но по наглой морде и по сумма, которые проходят, у меня сложилось твёрдое убеждение, что парень в доле. Ну хорошо, записали мы на видеорегистратор передачу денег. Что дальше делать, куда я с этой видеозаписью пойду? Там потом можно отправить, но опять же: напрямую денег никто не берёт.

Так насчёт расценок: говорю по памяти одесские цены. Преполагаю, в другом украинском порту будет меньше, и намного:

Пограничники/таможня по приходу в порт — 300 USD;

Ветеринар (опечатка мяса, продуктов и так далее) — хотел 50 USD, получил 20 USD;

PSC – 600 USD. Это чтобы не приходили, а принесли акт. Так ещё хотели приносить чистый акт, без замечаний. По информации агента, я, видите ли, должен войти в их положение, что они не могут ничего не записать: их не поймут! А что деньжищи такие брать — это нормально? На что я сказал: будет чистый акт, без замечаний, то можно будет подумать. А то наглость вообще: ты им даёшь деньги, а они тебе ещё и впаяют пару замечаний. Так за что ещё деньги давать?

Пограничники/таможня по отходу из порта — 300 USD. Зато отходили, как в Европе: три человека пришли, оформили отход. На приходе нас, например, встречали человек 30.

Ещё по приходу шмонали с собаками, искали наркотики. Искать-то ищут, но бывает что сами ещё подлянку делают. В то время, как мы выгружались в Одессе, стояла арестованная “Lady Korchula” (рефрижераторное судно, — ред.) с хорватами на борту, возле Морвокзала. Так по информации агента, те, кто искал наркотики на борту судна, сами же их и подложили! Ха-ха! Нормально?

Поэтому когда к нам пришли досмотр делать, я выделил по два человека в три группы: смотреть, чтобы ничего не подложили. Они, конечно, очень остались недовольны. Группа, которая осматривала бак и главную палубу, вообще простояла 15 минут на баке и вернулась. Видно решили, что номер не пройдёт. А ”Lady Korchula” арестовали на 10 дней. Хорваты боялись даже в город выйти, сидели тихо на судне.

Ну и, наконец, экология — 800 USD. Просили вначале 600 долларов, чтобы вообще не приходить. Мы думали, всё окей, в Греции приехал была проверка, приехал сервайвер класса, заверл нас, что труба из туалета едёт только в балластный бак, и что это подтверждено классом. Эти орлы из экологии (с золотыми перстнями, новыми айфонами) посмотрели, а потом говорят, что это всё хорошо, что у вас есть, но нет ещё схемы, что вся вода из душевых, камбуза и умывальников тоже идёт в балластный бак. Причём, я понимаю, что за борт ничего не идёт, но бумаги класса нету. Всё, караул, получается, мы загрязняем чистое Чёрное море! Причём, никто даже не спускался в машинное отделение, хоть посмотреть. И потом через агента начали вымогать 800 USD, а пришли в конце рабочего дня, когда офис уже не может связаться с сервайвером класса. Ну что, пришлось отдать.

Суперинтендант в этот вечер сидел, обхватив голову руками: от этого беспредела”.